ТУЛЬСКИЙ КОЛОКОЛ

Официальная страничка О.М. Сенина

«О Русь моя!..»

 Из всех бесчисленных утрат, которые мы понесли как нация, теперь мы более всего казним себя за утрату веры в Бога и за потерю чувства сыновней сопричастности к тому великому и скорбному, что мы именуем Россией. Но становится еще больнее, когда видишь, что каток национального обезличивания сравнял под одно все некогда богатое, радужное разнотравье народной жизни. Как много стало нас, значащихся русскими лишь о паспорту, с единым для всех нас убийственным нечувствием к суровой красоте нашего прошлого, к разору, учиненному уже на наших глазах; нас, неспособных по своей бескрылости к помыслам о возрождении нашего национально-духовного достояния.

И вот только теперь, когда совсем худо нам стало, мы при виде родного пепелища опамятовались, поняли, что пришло время собирать камни для созидания, что пора нам, подобно блудному сыну, направить отяжелевшие наши стопы в сторону отчего дома.

Таков и я. Чтобы обрести для себя Россию и полюбить ее, теперь уже навсегда, мне пришлось пройти через чистилище политлагеря, где у меня открылись глаза на собственную космополитичную тусклость, и потянуло, как больную собаку, к целебным травам родной мне русской почвы.

В цикле «Пленение», написанном в лагерной зоне в выстраданной поэтической скрутке сплелись воедино любовь к родной земле и богоданной женщине, жгучая тоска узилища и крошечный лампадный огонек надежды. И, наконец, истовая сопричастность высокому строю дум и чувствований, которыми отмечен крестный путь Руси, ее Голгофа и ее неминуемое воскресение.

Цикл   "ПЛЕНЕНИЕ"

1.                  Беда

Так трудно начался пресветный октябрь,

Тебя подаривший варяжскому сыну.

Княжна милоликая, ты не повинна,

Что озими нежные в поле прозябли

И жизнь раскололась на две половины.

 

Княжна, утешенье мое и надежда,

Взметни свою белую руку к поводьям.

Зловещи над Клязьмой заката разводы,

В крови и порубах на милом одежды,

И ладо твое печенеги уводят.

 

Гривастых коней неудержная стая

Любовь и отвагу над степью проносят,

От топота ломятся в заросли лоси.

Слезами и росами пыль прибивая,

Торопит погоню союзница-осень.

 

 2.              Заточенье

По рукам и ногам кандалы неподъемные,

Стены силятся вспомнить закатные блики.

Твои губы в улыбке, до любви неуемные,

Сиротеющей ночью заходятся в крике.

 

А снаружи, к стенам, распокрытая осень,

Обласкавши подножья родных мне осин,

Паутину земли святорусской приносит

И заплаканных глаз твоих кроткую синь.

 

Тихих улочек наших расписные покои

До зазимков роднит листопадная гладь.

Но все золото их той монетки не стоит,

Что к ногам твоим стройным тусклой решкой легла.

Как же мне совладать с этой жгучей тоской,

До безумного крена терзающей парус?

Все прошито разлуки железной иглой,

И мне целую вечность стонать и пластаться на нарах.

 

 3.                  Зов

Перекати то поле дикое венком,

Взлети на крик мой тошный серой утицей.

Не допусти полжизни пролежать ничком,

Но дай себя обнять, согреть и враз отмучиться.

 

 4.                Тоска

Мне б камнем разбиться

И, в пыль обратясь,

К тебе устремиться,

Чтоб вдруг, в одночасье

Ничтожной пылинкой,

Крупицей любви

В слезинке скатиться

На щеки твои.

И в слезном сиянье

Стоцветным алмазом

Тоску расставанья

Рассечь одним разом! 

                             +++

5.

На краю моей дремной земли,

Где-то близ Покрова-на-Нерли,

Ты мне видишься малой росинкой,

Той еще не просохшей слезинкой,

Что в печали Господь обронил.

 

6.                   Путь

Ты прости меня, ты прости,

Что иду к тебе долго и трудно:

По мостам разметали настил,

Обобрала ватага приблудная

 И цыган за коня не скостил.

 

Ты прости, что тебя к Покрову

Не утешу нежданным приездом,

Дней твоих безотрадных канву,

Порасцвеченных слабой надеждой,

Я владычной рукой не прерву.

 

Ты прости меня, ты прости,

Что твое одинокое ложе,

Где давно уже жар мой остыл,

На холодную келью похоже

И подняться к молитве нет сил.

 

Но поверь мне, что ты, только ты,

Моих радостей грустная вестница,

Там, за далью последней версты,

Душу рвущей лампадкою светишься

И мои воскрешаешь мечты.

  

7.                  Молитва

Сохрани ее, Боже, в затишье лесов

От всечасных набегов нерадостных мыслей,

В утешительных снах дни разлуки исчисли

И укрой за стеною молитв и постов.

 

И я верю, Ты, Господи, аще восхочешь,

Над ее головой станешь радугой светов,

Херувимским распевом брусничного лета, -

И тогда горечь слез ее синь не источит.

 

8.

Твой светлый лик хранит иносказанья

Владимирской далекой старины,

Как рукопись с утраченным названьем,

Как сладкий дым родимой стороны.

 

И по дороге к Сергиевой Лавре,

Вбирая сосен благостный покой,

Я видел, как закатами прославлен

Неизгладимо русский облик твой.

 

В постылости греховного плененья,

В разладе между жизнью и мечтой

Останется нездешним утешеньем

Неопалимо русский образ твой.

+++

Четыре стены, снегопад за окном,

Покорного времени долготерпенье.

Но нет моей девочки, и не дано

Наполнить минуты ее прославленьем.

 

Печально белеет раскрытая книга,

Вчерашнее платье, как отсвет виденья

Того несказанно счастливого мига,

Что встарь называли Святым единеньем.

 

Когда в твоих милых славянских чертах,

Как фреска, проступит забытая вера,

Я вижу Владимир, ворон на крестах,

Печаль неизбывную осени серой.

 

Лицом зарываясь в льняные потоки,

Сжимая в объятьях нетленное тело,

Я чувствую, близятся вещие сроки

Исконно-великого русского дела.

 

В воскрыльях бровей над зарницами глаз,

В цветке твоих губ с поцелуйною влагой

Сокрыта исконная, не напоказ, Бессмертной

Руси красота и отвага

+++

Предречена минута,

Когда, под медный бой,

Раздетым и разутым

Предстану пред тобой.

 

В семи шагах от плахи

За миг перед концом

К застиранной рубахе

Ты припадёшь лицом.

 

В красе простоволосой,

Иконно и доподлинно

Ты перед тьмой откоса

Мне ангела напомнишь.

 

Виденья не нарушит

Взлетающий топор,

И примет мою душу

Всеангельский собор.

                         +++

В селе Коломенском — нарядная трава,

В апрельской синеве белеют стены храмов,

Бьет колокол, стареют дерева,

Линяют титлы в грамоте охранной.

 

В селе Коломенском мы у себя, мы дома.

Нам русская святая старина,

Как боль, сладка и как мечта издониа,

На прахе прадедов она утверждена.

 

В селе Коломенском, где церковь Вознесенья

Хранит от вандалов московский окоем,

Ей на подмогу, ради сбереженья

Исконных истин мы с тобой живем.

 

Живем, как сироты, случайным подаяньем,

В печали, в радости — всегда к виску виском.

Господь лишь знает, может, не случайно

Приветил ангел нас улыбчивым лицом.

 

             Земля отцов

 

Прикажи умереть -

И я вскину в готовности голову,

Дай лишь мне досмотреть,

Как судьбина поделит нам поровну

 

Тот ненайденный клад

Непридуманной сказочной жизни,

Где, не мят и не клят,

Я живу в возрожденной Отчизне.

 

Там синеют снега,

Хорошеют резьбою деревни,

Там, блажен, наугад

Я бреду по прекрасной и древней

 

Среднерусской равнине,

Что в окладе мещерских лесов

Испокон и доныне

Почтена как основа основ.

 

Пусть узорные церкви

Собирают воскресший народ.

Да вовек не померкнет

Над тобой голубой небосвод!

    

И тогда, не простясь,

Просиявши счастливым лицом,

Я верну свою часть

Ради сказки с хорошим концом.