ТУЛЬСКИЙ КОЛОКОЛ

Официальная страничка О.М. Сенина

Куликово поле собрало нас

Это был трудный, но благословенный день. Утром Христос с учениками пришел в Вифсаиду. На городской площади вокруг них почти мгновенно образовалась толпа, которая быстро росла. Молва о Галилейском учителе и Чудотворце дошла и сюда. Люди приносили и приводили больных, жаждали услышать слово от новоявленного пророка, Апостолы едва сдерживали напиравший народ.

В который раз уже в праздник Рождества Богородицы приезжаю я вместе со многими своими земляками и соотчичами на поле русской славы. И всякий раз сердце теснит возвышенное чувство сопричастности к былому.

Когда-то, несколько веков назад,  этим  же подстепьем двигалась к Дону русская рать. Разноликий люд,  что,  укрываясь от татар, с дальних мест стекался к  Москве,  объединился теперь против врага и супостата. Поднимавшейся с колен  православной  Руси  угрожала  тогда  не только принявшая ислам орда, но и католическая Европа вместе с доморощенными недругами в лице удельного рязанского князя Олега и других.  Угрозе инаковерия и ужесточения ига противостали не только московские князья и святители,  но и весь народ, который  после  кровавого крещения на Куликовом поле явил себя в обличии великорусского этноса.

И вот теперь, 600 с лишним лет спустя, те же силы объединились против России.  В те дни преп. Сергий,  прежде чем  благословить Димитрия  Донского на сечу,  спросил его: "А можно ли дело это решить миром?" Но когда услышал  отрицательный  ответ князя,  дал ему в помощь двух богатырей-иноков, а в день битвы в стенах монастыря,  как и во всех храмах Руси,  истово  и  со слезами  молились о победоносном исходе сражения.  Вспомнилось обо всем этом - и затосковалось:  как же недостает нам теперь, во времена еще большей опасности, этого народного всеединства.

Но утешение неожиданно пришло от всего увиденного и услышанного там, где у подножия храма преп. Сергия, еще не по-осеннему сочно зеленела трава, где по плитам дорожек возле храма и памятной колонны празднично шумела и пестрела толпа, где все казалось свято и было овеяно стариной.

Видно нечто подобное в поэтическом пронизи осознал и Александр Блок, воссоздавший для себя ту тревожную ночь перед битвой…

О Русь моя, жена моя, до боли

Нам ясен древний путь.

Наш путь стрелой татарской древней воли

Пронзил мне грудь.